«Хорошую религию придумали индусы», — пел когда-то Высоцкий. Но давайте признаем: человечество вообще мастер придумывать гениальные концепции спасения души. Особенно в них преуспели аврамические религии и их культы. Логика в них веками шлифуется железная, как рельс: придумал концепцию ты, согрешил ты, перед вечностью трепещешь тоже ты — а на алтарь почему-то ведут того, кто не может нанять адвоката – испуганного барана/ козу/ буйвола.
Вопрос просится сам собой: если ты такой верующий, идея твоя и страх твой — приноси в жертву себя! Отдай свою почку, отпиши квартиру нуждающимся, прыгни в огонь, или, наконец, вырви своё сердце как Данко! Но нет, отдавать свое больно, поэтому в расход идут другие.
Удивительно комфортная получается метафизика, когда прайс-лист за наши внутренние кризисы оплачивается чьей-то осязаемой, земной жизнью.
Корни этой психологической подмены уходят в глубокую древность — к главному ветхозаветному сюжету. Помните историю Авраама (Ибрахима)? Божество, проверяя его преданность, просит принести в жертву единственного сына. Отец покорно заносит нож. Но в самый драматичный момент правила игры резко меняются: «Сына не надо, вон в кустах баран запутался рогами — режь его».
С точки зрения древнего сознания — это великий триумф милосердия: человека заменили животным. Но если включить чистую логику: праведность доказывает один, а расплачивается за этот теологический перформанс случайный прохожий баран, который просто шел мимо. Прекрасный прецедент для цивилизации.
А уж если кто открыл издание "Ветхого завета" на описании праздника всесожжения - инфаркт миокарда вам обеспечен, имей вы сострадание хотя бы в зачаточном состоянии.
Конечно, этот психологический подлог, обнажающий самые подлые черты человеческого нутра, не является эксклюзивным изобретением авраамических религий. Попытку задобрить высшие силы чужой кровью практиковали практически все древние культуры на всех континентах, она не привязана к географии, национальности или конкретной религии, это архаичный общечеловеческий эволюционный баг. А авраамические культы и шаманизм просто сделали это этическое несовершенство "достоянием" всего мира.
Вспомним ту же индуистскую богиню Кали, которой всегда требовались жертвы– в Индии также ритуально рубили головы козлам и буйволам ради личного благополучия. Или ацтеки, вырезавшие сердца пленным, чтобы солнце просто продолжало светить. Логика везде одна: страшно и нужно мне, а умирает кто-то другой.
Нас с детства учили базовым ценностям через классическую литературу и добрые сказки. Что использовать слабых ради своих целей — это низость. Что жертвовать чужим благополучием ради спасения собственной шкуры — это трусость. Мы выросли с твердым убеждением, что сострадание — главный маркер эволюции человека.
И казалось бы, архаика давно должна была уйти в прошлое, цивилизация гордится тем, что повышает свой эволюционный уровень, ещё 30 лет назад никто из нас, рожденных в СССР, и не слыхивал, что до сих пор могут совершаться ритуальные жертвоприношения - это не имело место и в тех городах, где традиционно скопление соответствующих верующих. И ничего, как-то обходились. За убийство животного за гаражами школа приняла решение перекрыть все уроки, вывести учащихся на экстренную линейку, где
виновников произошедшего полдня держали перед всеми классами, а ужас их действа обсуждался потом годами.
И вот, спустя годы, наступает день праздника, и тысячи людей маршируют в центре города в соответствии со сценарием того самого древнего казуса с бараном, а действо, ставшее причиной экстренной школьной линейки, можно теперь наблюдать уже и во многих жилых районах столицы. И попробуй задать логичный вопрос — тебя мгновенно упакуют в статус «нетолерантного». Оказывается, гуманизм и сострадание теперь имеют избирательное действие.
Но разве у нас нет естественного права — защитить себя и своих детей от наблюдения асоциальной жестокости? Очень трудно объяснить ребенку, почему использовать других ради выгоды — плохо, если прямо сейчас беззащитные животные со связанными ногами пытаются убежать от ножа, а общество называет это духовной традицией. Почему чья-то потребность продемонстрировать верность небу чужой смертью должна быть весомее, чем наше право на мирный, некровожадный город?
Самое грустное, что этот ритуал — лишь вершина айсберга. Религиозная схема «свали свои проблемы на беззащитного» стала прародительницей всей нашей бытовой и социальной логики. Посмотрите, как изящно мы масштабировали этот архаичный подлог:
• Биологический щит: Преступник в перестрелке инстинктивно закрывается от пуль телом заложника. Его шкура бесценна, чужая жизнь — бесплатный бронежилет.
• Расходный материал: Вся история дворцовых интриг построена на рабах-дегустаторах, которые первыми пробовали отравленный суп правителя. Сегодня рабов продолжили заменять подопытными животными...
• Гладиаторские развлечения: Бросить человека тигру на арене ради развлечения трибуны.
Вспомните классического Мальчиша-Плохиша. Чтобы обеспечить себе сытое и безопасное будущее, он без колебаний приносит в жертву Мальчиша-Кибальчиша. Награда за чужую гибель и мучения — банка варенья да корзина печенья. Классическая схема: Плохиш ест сладкое, а Кибальчиш идет на плаху.
Но, к счастью, культура знает и другие примеры. Заколдованный Нильс, которому гном предлагает вернуть человеческий рост в обмен на жизнь его друга — гуся Мартина, которого планируют подать к столу в яьлоках. Нильсу буквально предлагают ту самую «древнюю теологическую сделку»: спаси себя чужой смертью. И мальчик выбирает остаться маленьким, беззащитным гномом, но не покупать свое благополучие кровью друга. Именно в этот момент отказа от подлости он и становится Настоящим Человеком.
Иллюстрации:
«Козел отпущения» Уильям Холман Хант
«Терапевт» Рене Магритт
Нильс и Мартин. Фото из мультфильма «Заколдованный мальчик», по мотивам повести Сельмы Лагерлёф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями».
- Знали ли вы до того, как начали работать, что там забивают стельных коров?
- Нет, я об этом не знал. Когда я в первый раз столкнулся с такой ситуацией, я решил, что тут какая-то ошибка. Я позвал начальника,
он спросил, в чем дело. Я ему сказал: «Вы что, не видите телёнка?». Он ответил, что все в порядке. Телёнка бросили в один контейнер, плаценту – в другой. Я был в шоке.
Лиможская бойня в центре скандала, 2016