Кто и когда «подсадил» человечество на мясо, мы со временем узнаем – всё тайное когда-то становится явным, и сегодня очень многое открывается из того, что вчера казалось абсолютно закрытой информацией. «Историю пишет победитель», поэтому даже события 200-летней давности могут выглядеть на деле совсем иначе, нежели нам рассказывают в учебниках.
Про наше питекантропное прошлое, танцы с бубнами, шкуры мамонта и каннибализм мы уже вдоволь наслышаны. Равно как и про создание высочайшего уровня архитектуры с помощью зубила и молотка (где невооружённым взглядом видны принты шлифовальной техники и прочие недосягаемые для нас сегодня технологии).
Но вернёмся к феномену скотобоен с принципиально новым анализом природы их существования...
В криминальном мире действует принцип «кровавой круговой поруки», когда новобранцев втягивают в банду, заставляя собственноручно совершить акт убийства, а дальше вовлекая во все? более масштабные кровавые преступления.
А что, если предположить, что индустрия убийства животных держится на тех же принципах?
Согласно выдвинутой концепции, бойни в XXI веке продолжают функционировать не из-за пищевой необходимости, а как инструмент глобальной «кровавой причастности», удерживающий человечество на низком уровне нравственного развития.
Ведь аналитики утверждают: планета всегда была способна обеспечить население полноценным растительным протеином. Однако сохранение института массового убийства животных выполняет иную, возможно, скрытую социальную функцию. Это механизм психологического связывания общества общей виной, напоминающий ритуалы инициации в криминальных структурах.
Механизм «нового члена банды»
Если провести прямую аналогию между потребительским обществом и закрытыми криминальными сообществами, то параллель будет очевидна:
как в бандах новичка принуждают совершить первое преступление, чтобы «повязать» его кровью и сделать соучастником, так и современный человек с детства вовлекается в негласный договор потребления насилия.
Купаясь в иллюзии комфорта, конечный потребитель делегирует убийство закрытым заведениям (бойням), но юридически и финансово спонсирует этот процесс. Это рождает коллективное бессознательное чувство вины, которое парализует способность общества к переходу на более высокие этические и духовные ступени.
Бойни — это не про еду. Это про удержание контроля через общий грех.
Когда каждый из нас, пусть и чужими руками, становится соучастником ежедневной казни миллионов живых существ, мы теряем моральное право требовать мира и справедливости для себя. Нас удерживают в искусственно заниженных нравственных нормах, убеждая, что выхода нет. Но выход есть — это осознанный отказ от роли соучастника.
Пока за закрытыми заборами боен ежедневно происходит легализованное насилие, человечество не сможет преодолеть глобальные кризисы, войны и внутреннюю агрессию. Бойни выступают своеобразным якорем, который блокирует эволюцию сострадания и эмпатии.
Гуманное общество будущего невозможно построить на фундаменте институционализированного убийства. Мы призываем вас переосмыслить свои потребительские привычки не просто как смену диеты, а как выход из «криминального контракта» с индустрией насилия.
В качестве иллюстраций:
Бэнкси (Banksy) — инсталляция «Сирены ягнят» (Sirens of the Lambs)
Павел Кучинский (Pawel Kuczynski)
Стив Каттс (Steve Cutts), автор культового анимационного ролика «MAN»
Иероним Босх — фрагменты триптиха «Сад земных наслаждений»
Франсиско Гойя
- Знали ли вы до того, как начали работать, что там забивают стельных коров?
- Нет, я об этом не знал. Когда я в первый раз столкнулся с такой ситуацией, я решил, что тут какая-то ошибка. Я позвал начальника,
он спросил, в чем дело. Я ему сказал: «Вы что, не видите телёнка?». Он ответил, что все в порядке. Телёнка бросили в один контейнер, плаценту – в другой. Я был в шоке.
Лиможская бойня в центре скандала, 2016